Крыся родилась в тундре, в настоящей яранге, где вместо стен оленьи шкуры, а вместо пола снег. До семи лет она знала только ветер, оленей и голоса родителей, которые говорили на ненецком языке. Там не было зеркал, зато было небо такое огромное, что казалось, его можно потрогать руками.

Потом всё изменилось в один день. Приехали люди в форме, сказали, что девочка должна учиться, что у неё способности. Мама плакала, отец молчал, а Крыся просто взяла свой маленький мешочек с вещами и поехала в большой город, которого никогда не видела.

В Вологде её ждала балетная школа-интернат. Девочку с непривычным именем и странной речью сразу прозвали Крысей. Она не понимала, почему все смеются, когда она говорит правду в лицо, и почему нельзя просто молчать, если нечего сказать. Учителя ставили диагноз синдром Аспергера, а одноклассницы шептались за спиной.

В балетном классе Крыся впервые увидела пуанты. Они висели на стене, белые, как снег в тундре, и казались ей самыми красивыми вещами на свете. Учительница заметила, как девочка смотрит, и разрешила примерить. Когда Крыся встала на пальцы, в зале стало тихо. Даже те, кто обычно дразнил её, замерли. У неё был врождённый выворот и подъём, о которых другие могли только мечтать.

Но талант не спасал от одиночества. В спальне она спала у окна и каждую ночь смотрела на звёзды, пытаясь найти те самые, что светили над чумом. Письма от мамы приходили редко, потому что в тундре не было почты, а телефон не ловил. Крыся складывала их под подушку и перечитывала, пока буквы не стирались.

Однажды на уроке классического танца объявили, что скоро будет просмотр. Приедет комиссия из Петербурга, будут отбирать лучших в академию. Крыся решила, которая обычно пряталась в углу, вдруг вышла в центр зала и попросила поставить музыку. Она танцевала вариацию Жизели, которую выучила тайком, глядя на старшие группы. Когда закончила, в классе стояла такая тишина, что было слышно, как капает вода из крана в коридоре.

С того дня всё изменилось. Учителя стали заниматься с ней отдельно, одноклассницы перестали шептаться. Крыся по-прежнему говорила мало и прямо, но теперь её слушали. Она шила себе пуанты сама, потому что казённые были велики, и украшала их бисером, который прислала мама в последнем письме.

Перед отъездом в Петербург она поехала домой на каникулы. Впервые за много лет. Стояла весна, снег таял, и тундра пахла так же, как в детстве. Мама вышла из чума и долго смотрела на дочь в балетной пачке, которую та надела специально. Потом обняла и сказала только одно слово: танцуй.

Крыся вернулась в школу с новыми силами. Она уже не была той испуганной девочкой, которая боялась чужих взглядов. Теперь у неё была цель больше, чем просто выжить среди чужих. Она хотела станцевать так, чтобы мама, сидя в тундре за тысячи километров, почувствовала каждый её шаг.

И каждый вечер, кто видел, как Крыся танцует, понимал: эта девочка из тундры когда-нибудь заставит весь мир замолчать и слушать только музыку и стук её пуантов по сцене.